КУЛЬТ БЕЗ НАЗВАНИЯ. Краткая история «Новой Романтики»
Если сама «новая романтика» как стиль относится к 1978-1985 гг., то как эстетическое направление оно появилось гораздо раньше.

1980 г. Лондон
Сцена ночного клуба «Blitz». Клан эксцентричных и прекрасных людей встречается, чтобы вместе провести вечер, они бегут от монотонности нормальной жизни ради создания особого мира, где каждый становится «звездой». В эту жаркую ночь клуб открывает свои двери для экзотических, оранжерейных цветов — очаровательных старлеток, людей, одетых в костюмы пиратов, священников, воинов и клоунов, среди персонажей этого маскарада можно увидеть английских эстетов конца XIX века, поэтов Латинского квартала, Фрэнка Синатру, великого Гэтсби и Глена Миллера. За морем цвета разнообразных костюмов на сцене появляется новая группа. Это Spandau Ballet. Танец мгновенно останавливается, чтобы снова продолжиться, как только группа начнёт играть. В воздухе плывут кольца от сигарет «Gitanes», в бокалах — «Bordeaux», неотразимые официанты разносят толстых розовых креветок. Сегодня здесь почти все ключевые фигуры новой поп-элиты Лондона. Мидж Юр и Билли Карри из группы Ultravox потягивают коктейли. На первом из них свободно ниспадающий складками серый костюм, тоненькие, будто карандашом прорисованные усики, тщательно взбитый кок, длинные тонкие бачки. На втором — широкие брюки с высоким поясом, голубая рубашка с коротким рукавом и отложным воротником и золотая серёжка в ухе. Но вот головы присутствующих поворачиваются к входу, потому что у входа король «новых романтиков» — Стив Стрейндж. И сегодня он выглядит просто потрясающе. Полное лицо с рудиментарной бородкой покрыто гримом бронзового цвета, а взбитые волосы поднимаются сантиметров на двадцать надо лбом...

Истоки «новой романтики»
Конец музыкальной эпохи 60-х годов, продиктованной философами франкфуртской школы, закончился символически — эстетика безобразного (так называемая «контркультура») привела к самоуничтожению ряда лидеров андеграундной музыкальной культуры. Как верно подметила Патти Смит: «Мама, когда-то ты говорила, что всё, что нам нужно — это любовь, а теперь ты сидишь один на один со своей разбитой и никому не нужной жизнью матери-одиночки». «Коровьи мальчики» и музыканты негритянского происхождения, не обладая ни художественным вкусом, ни полноценным образованием, кроме уродливого, низкопробного и деструктивного, принести в искусство ничего не смогли. Результатом проделанной ими так называемой «рок-революции» явилась пропаганда «уродства» в культуре и натуралистическое отношение к человеку как к субъекту разнообразных душевных и физиологических экскрементов.

Творцам эстетики безобразного в искусстве в начале 70-х была противопоставлена другая альтернатива, которая технически (использование новых инструментов) хотя и совпадала с музыкальной культурой 50-60-х годов, но концептуально отталкивалась не от идеологии «антикультуры» франкфуртцев, а от тысячелетней романской, а позднее видоизменившейся романтической культуры, в основе которой лежали основные категории эстетики европейской цивилизации — прекрасное, возвышенное, гармоничное. В системе ценностных координат человек представлялся как существо божественное (а не низменное, как у шестидесятников и натуралистов), обладающее возвышенной душой, неизменно стремящейся к достижению идеальной красоты. Основным конфликтом данного типа традиции стала борьба людей, стремящихся к возвышенному, и людей, удовлетворяющихся своим низменным существованием. Эти идеи получили своё яркое оформление особенно в XIX веке (во время борьбы идеалистов с вульгарностью материализма и позитивизма) в творчестве поэтов, музыкантов- и художников-романтиков.

Основные источники романтической традиции
Музыка — Ф.Шопен, Ф.Шуберт, Р.Вагнер.
Живопись — немецкие художники-«назарейцы», английские «прерафаэлиты».
Литература — Д. Китс, О. Уайльд, Гельдерлин, Ж.-К. Гюисманс, Т. Готье, Ш. Бодлер, А. Рембо и др.

1972 г. Париж-Лондон-Нью-Йорк
Романтическая традиция не умирала и в XX веке. Наиболее стойко она сохранялась во Франции, где, к примеру, традиция декадентского шансона, ведущего свое начало от Мориса Роллина, продолжала существовать и во второй половине XX в., а Жан Кокто воплощал её даже в кинематографии.

Именно в конце 60-х годов ряд англо-американских музыкантов перебирается в Париж, где они учатся основам тысячелетней традиции. Результатом этого скрещения (Париж-Лондон-Нью-Йорк) стало возрождение романтического стиля («эстетского искусства») в виде «глэм-попа» в лице таких музыкантов, как Дэвид Боуи (с Линдсеем Кемпом учились в Париже у Марселя Марсо), музыкантов Roxy Music (Ферри учился у Жака Бреля — отсюда особая интонационная вокальная манера, что, кстати, проявилось и у Боуи), Sparks (Мулен Руж и Марлен Дитрих), Марк Болан (Марлен Дитрих — особенно это заметно в их одноимённой песне «Baby Boomerang»). Все они — выпускники арт-колледжей, или, как сказал позднее Стив Стрейндж, «начав рисовать маслом в живописи, они перенесли свои занятия живописью в музыку». Воплощая идеи в музыке и превратив своё искусство в подобие «Русских сезонов в Париже», они пробудили целые музыкальные направления, неверно обобщённые примитивным понятием «панк», на самом деле являющиеся ничем иным, как развитием романтического искусства. К примеру, в Нью-Йорке Television и Patti Smith Group воплощали в музыке поэзию Поля Верлена, Артюра Рембо и других «проклятых поэтов».

«Глэм-поп» породил и другое направление в романтической музыке, целиком опирающееся как на Roxy Music, Боуи, французский шансон, так и на английский «эстетизм» конца XIX в. (прежде всего на О. Уайльда). Этим стилем стала «новая романтика». Начавшись со следования канонам Roxy и Боуи, она оформилась путём скрещения «глэма» с космическим и компьютерным бумом. Идея Боуи о Зигги Стардасте скрестилась с синтезаторами; и музыка космического пространства, переданная Стэнли Кубриком в фильме «Космическая одиссея 2001 года» вальсами И. Штрауса, воплотилась в середине 70-х годов в «шопениану» группы Space. На стыке «глэма» и романтической музыкальной классики (если Шопен и Дебюсси стали «композиторами» Space, то Шуберт — Kraftwerk'a) и возник стиль «новой романтики», взявший за ритмическую основу стилистику электронного диско мюнхенской группы композиторов, сплотившейся вокруг Джорджио Мородерa.

Отсчёт направлению задала возникшая в 1973 году группа Ultravox, они были первыми, вторыми в 1976 г. в Кенсингтоне — Japan.

Прорыв и рождение стиля
1977 год оказался решающим для «новой романтики». Один за другим выходят альбомы, совершившие музыкальный переворот в самом «романтическом» течении. Kraftwerk в ответ на альбом Боуи выпускают «Trance Europe Express», Space — «Magic Fly» и «Deliverance», Джорджио Мородер — «From Here to Eternity», Боуи — «Low» и «Heroes», Cerrone — «Supernature».

Английские декаденты-романтики в следующем 1978 году фактически под влиянием вышеперечисленного закладывают основу того, что сегодня мы называем «New Romance». Ultravox выпускают альбом с концептуальным названием «System of Romance», Tubeway Army продемонстрировали на своей первой пластинке уникальное скрещение звучания синтезатора «Moog» с робототематикой Kraftwerk и панком клуба «Roxy», Magazine в первом альбоме «Real Life» предложили соединение изломанной мелодекламации Мориса Роллина и Марлен Дитрих с полифонией синтезаторов, бывший басист Sex Pistols Гленн Мэтлок создал группу Rich Kids, куда он собрал людей, которым суждено определить будущее стиля — Расти Иганa и Миджа Юрa (экс-Slik), в этом же году эта группа выпускает свой единственный альбом, на котором тоже присутствует синтезаторное звучание.

В 1978 в Бирмингеме была сформирована группа Duran Duran. Группа Japan, выпустившая в 1978 году сразу два альбома, показала свою способность скрещивать и вводить в глэм-концерт новаторские элементы, группа Soft Cell даёт своё первое выступление.

Но одним из самых знаменательных моментов 1978 года становится образование студийной группы Visage, ядро которой составили два музыканта из Rich Kids (Mидж Юр и Расти Иган) и уэльсец Стив Харрингтон (позднее Стив Стрейндж). Они становятся той мозговой группой, которая произвела «новоромантическую революцию», захватившую мир на целых пять лет. Вокруг них стали формироваться единомышленники из Ultravox (Билли Карри), Magazine (Дэйв Формула, Барри Адамсон) и других групп, тяготевшие к выражению сходных эстетических идей. Таким образом, они связали внешний вид и музыку, прошлое и будущее. Выйдя из рамок студий, они решили образовать оазисы новой идеологии на базе ряда лондонских клубов.

«Новоромантические» клубы
«Blitz» был задуман и сделан молодым человеком из Уэльса, который охранял дверь, встречая друзей и выпроваживая тех, кто не мог быть ими. Он стал жрецом высокого вкуса и его изменения стиля диктовали моды для тех, кто находился в клубе. Звали его Стив Стрейндж. «Blitz» задумывался как место, в котором каждый мог бы носить ту одежду, которую он хочет носить в своих фантастических мечтах и действительно быть кем-то, кем бы он хотел быть без возможности быть осмеянным за своё отличие» («Top of the Pops annual 1983»).

Сначала Лондон наводнили таинственные афиши «Слава, слава — как мне призвать тебя?! (слова из известной песни Боуи «Fame») Клуб для героев. Диско в Транс-Eвропейском экспрессе». Адрес указан не был, но слух пошел, и вскоре каждый вечер во вторник у заветных дверей стали собираться неофиты. Иган крутил свой любимый электропоп (Джорджио Мородер, Telex и т.д.), a Стив, одетый во всё неотразимое, стоял у дверей, не впуская пьяных, футбольных болельщиков и вообще людей, выглядевших слишком нормально, бедно, домоседливо, устало и недостаточно стильно. «Они не могли бы участвовать в нашем милом сумасшествии...». Вскоре клуб переехал в новое помещение, которое и получило название «Blitz». Так начало возникать то, что сами «романтики» окрестили «Культ без названия».

«Blitz» не был единственным клубом «новых романтиков», наряду с ним и таким клубом, как «Billy's», в Лондоне существовали менее известные «Cheguaramas», «Rum Runner».

«Новоромантические» клубы стали площадками, на которых экспериментальная работа в области музыки, дизайна, моды получала своё воплощение и проверку. В орбиту эстетического эксперимента были втянуты художники самых разных жанров. Клубы позволили создать работу для дизайнеров, артистов, фотографов, дали возможность эстетически талантливой молодежи, которой не давал пробиться мэйнстрим, сделать что-то. Глобальная продюсерская работа в области внедрения высокого стиля во всех видах искусства в конце концов сделала Лондон мировым центром моды. Сам Стрейндж говорил: «Я полагаю, что мы оживили жизнь, возродили моду на клубы, дали работу множеству людей — фотографам, модельерам, художникам, модисткам — это очень серьёзно и это поистине творческий подход к жизни. Мы снова включили Лондон в карту моды. Ничто английское не оказывало влияния на парижских модельеров с 1976 года». Специалисты парижского журнала «Vogue» переместились в Лондон. Стилист Roxy Music Aлан Прайс начал плодотворно сотрудничать с новым движением, оформляя обложки пластинок Visage, Duran Duran, консультируя «новоромантическую» музыкальную элиту в области сценического имиджа.

За всем этим стояло внедрение одного из главных концептов как «Русских сезонов в Париже», так и «глэма» — единство, синкретичность всех видов искусства, принцип «Sound and Vision» (нераздельность внешнего облика и звучания). Другим принципом «новоромантической» моды становится лозунг «Индивидуальный стиль не купишь в магазине». Стрейндж, воплощая этот принцип, стал одним из законодателей индивидуализации костюма в практической жизни. «Эй, парень, да я смотрю, ты вроде не с нашей планеты», — сказал ему однажды подвозивший его таксист, разглядывая костюм в виде орхидеи. «Ах, как это типично, как примитивно», — прокомментировал Стив. Само название группы, выбранное им — Visage — oтражает его представление о собственном внешнем облике: «Я не могу просто так выйти на улицу, я должен обрести свою внешность. Выбрать костюм — дело несложное, некрасивых вещей у меня нет. Но чтобы сделать лицо... Тут пятью минутами не обойдешься. Грим невероятно важен». Наряду с модой, апробацию в клубах проходили и новые музыкальные коллективы, новые музыкальные идеи.

Выпущенные примерно в одно время композиции «новых романтиков» завоевали первые места национального английского хит-парада. Обновленный Ultravox с четырьмя синглами из альбома «Vienna», Visage с композицией «Fade to Grey» вызвали обвальную популярность «новой романтики» как стиля вначале в Англии, затем в Европе и в конце 1982 года — в США. Чуть позже чартов достигают группы Spandau Ballet, Duran Duran, Landscape, Classix Nouveaux, The Human League, OMD, Modern Romance, Heaven 17, Soft Cell и другие. Вслед за работами первого поколения музыкантов-«неоромантиков» приходит второе — Depeche Mode, B-Movie, Talk Talk, Blancmange, KajaGooGoo и др. Начинаются мировые турне групп «новой романтики» — Duran Duran, Ultravox, Japan и др.

В этот период (1980-1984) когорта людей, делавших звук «глэм-попу», приходит сотрудничать с группами «новоромантической» ориентации. Продюсер Дэвида Боуи Тони Висконти работает с Modern Romance, Джон Пантер — с группами Re-Flex и Pseudo Echo, звукорежиссер Дэвида Боуи Колин Торстен вообще становится одним из основных продюсеров новоромантических групп. Так, он продюсировал первые два альбома Duran Duran, первый альбом Talk Talk, KajaGooGoo и др. Продюссер группы Space Жан-Филип Илиеско участвует в записях группы Visage, клавишник Space Роланд Романелли записывает альбом совместно с ударником Visage Иганом «Connecting Flight». Под влиянием «новой романтики» оказываются многие музыканты. Так, группа Queen в этот период времени становится завсегдатаем «новоромантической» музыкальной элиты. Под влиянием клавишника Duran Duran Ника Родсa и других «новоромантических» музыкантов Queen выпускают альбом «Hot Space», продюсируемый продюсером группы Sparks специально для Джорджио Мородерa, а свою композицию «Radio Ga-Ga» Queen выпускают с подражанием композиции Visage «Beat Boy». Дэвид Боуи, отобрав модели из клуба «Blitz», в том числе и Стива Стрейнджa, снимает «новоромантический» клип на композицию «Ashes to Ashes» и выпускает пару альбомов со звучанием, приближенным «новоромантическому». Не избежал влияния «романтиков» и сам Ферри, особенно на альбоме «Flesh & Blood». Сотрудничество основателей «глэм-попа» с «новыми романтиками» было достаточно широким. Когда осколки Duran Duran основали группу Arcadia и выпустили одноимённую пластинку, на саксофоне играл саксофонист Roxy Music Энди МакКей, а некоторые гитарные партии сыграл гитарист Дэвида Боуи Мик Ронсон, в проекте British Electric Foundation наряду с бывшими членами The Human League и бывшим вокалистом Ultravox'a Джоном Фоксом принимал участие легендарный Гари Глиттер.

Период триумфального шествия «нового романтизма» продолжался четыре года (1980-1984 гг.). Именно на эти годы приходится самое лучшее, что создано «новыми романтиками», и в 1984 году были выпущены последние яркие альбомы. Затем начинается период, в котором многие музыканты этого направления, добившись коммерческого успеха, пытаются следовать ускользающей моде, все больше уходя от той стилистики, с которой они начинали, в эстраду, поп-джаз, технопоп и другие течения, с каждым годом теряя свою самобытность и превращая свою музыку в клишированные образцы. Из всего этого многообразия до сегодняшнего дня дошли немногие — Maрк Алмонд (Soft Cell), Depeche Mode, Mидж Юр, Erasure продолжают записывать неплохие альбомы. Duran Duran, Spandau Ballet при сохраняющейся популярности ушли от концептуального содержания музыки в область эстрадизированного звучания. «Новая романтика», совершив революцию и породив волну эпигонов и апологетов, девальвировавших её своею пустотой, умерла как массовое эстетическое движение, но угли ещё тлеют в небольших лондонских клубах. И кто знает, кто следующий снова раздует пламя?!

ОСНОВНЫЕ «НОВОРОМАНТИЧЕСКИЕ» ГРУППЫ:

ОСНОВАТЕЛИ (ПЕРВАЯ ВОЛНА): ULTRAVOX, RICH KIDS, MAGAZINE, GARY NUMAN, VISAGE, JAPAN, HUMAN LEAGUE — HEAVEN 17, LANDSCAPE, ORCHESTRAL MANOEUVRES IN THE DARK, SOFT CELL, JOHN FOXX, BRITISH ELECTRIC FOUNDATION, BERLIN BLONDES
ВТОРАЯ ВОЛНА «НОВОЙ РОМАНТИКИ»: DURAN DURAN, CLASSIX NOUVEAUX, SPANDAU BALLET, DEPECHE MODE, A FLOCK OF SEAGULLS, MODERN ROMANCE, BLUE RONDO, BLANCMANGE, B-MOVIE, YAZOO, POSITIVE NOISE.
ТРЕТЬЯ ВОЛНА: TALK TALK, ABC, RE-FLEX, KAJAGOOGOO, TEARS FOR FEARS, EURYTHMICS (1983-1984), BRONSKI BEAT, PROPAGANDA.
НОВОРОМАНТИЧЕСКИЕ АПОЛОГЕТЫ И ЭПИГОНЫ: ALPHAVILLE, BERLIN, PASSION PUPPETS, MEN WITHOUT HATS, CRAZY HOUSE, FOUNTAINHEAD, PSEUDO ECHО, BOYTRONIC, REAL LIFE, NOVA.

George Cooper

Комментарий:
Прежде всего, об источнике — это сайт российской группы «Неокёльн», которая пыталась в 1990-е играть «неоромантику» у нас. Но, будучи провинциальной, большой известности не добилась. Сейчас от сайта осталась лишь первая страница, куда делось всё остальное — не в курсе.
Далее — автор статьи Джордж Купер в реальности никто иной как лидер «Неокёльна» Юрий Куприянов, это его сценический псевдоним. Oригинал статьи — http://neokoln.narod.ru/nrnr.htm, к сожалению, страничка более не функционирует.
Теперь о самой статье. Во многом она, как можно заметить, основана на материале предыдущей, «ровесниковской» статьи о «новых романтиках» и, возможно, поэтому автор поместил в «Блице» официантов с креветками и другие приметы «Модного заведения Лэнгана». На самом деле «Блиц» отнюдь не был стерильным рестораном, скорее даже наоборот. Да и упор на интеллектуальное эстетство как двигатель движения можно повергнуть сомнению, всё явно было гораздо проще. Клубов «Cheguaramas» и «Rum Runner» в Лондоне не было, они были в Бирмингеме. Перечисление «неоромантических» исполнителей (особенно в финале статьи) вызывает вопросы, по мнению автора, все, кто добился популярности в 1981-1983, есть «романтики» (жирным мною выделены группы, действительно относящиеся к течению). Влияние на Queen визажевского «Beat Boy» тоже весма сомнительно — как бы не наоборот, «квины» свою пластинку выпустили весной, а Visage — в осень.
Но в целом, насмотря на эти промахи, некоторую неряшливость стиля и некритичное заимствование целых пассажей (что вполне оправдывается проблемами с информацией в российской глубинке), статью следует признать весьма интересной и важной в деле донесения творчества «неоромантиков» до широких масс читателей и слушателей. Тем более её стоит (в незначительно откорректированном виде) сохранить для публики в свете прискорбного исчезновения первоисточника.