?

Log in

No account? Create an account

The Story of Visage - Part I

next entry »
Feb. 11th, 2007 | 04:52 am

Открою я цикл публикаций в этом ЖЖурнальчике рассказом о VISAGE. Правда, не о духах, как вы, скорее всего, подумали — хотя в первую очередь в наши дни это слово ассоциируется с парфюмерной маркой. Четверть века назад слово Visage вызывало иные ассоциации, отнюдь не с миром чарующих запахов и ароматов — а, скорее, с миром чарующих звуков и мелодий. Короче, речь пойдет о музыкальной группе.

Группа эта, несмотря на французское название, британская — хотя, в отличие от большинства британских исполнителей своего времени, ориентировалась на европейскую культуру (чем и объясняется выбор названия), а не на заокеанскую. VISAGE явились одним из ключевых коллективов в становлении и развитии «неоромантического» направления в поп-музыке, столь ярко блеснувшего в начале 80-х годов прошлого столетия. Причем в равной степени влияние VISAGE распространялось как на музыкальную составляющую, так и на имиджевую сторону этого прекрасного направления — и если первые альбомы ансамбля стали символом всего «неоромантического» в поп-музыке, то живописный фронтмен VISAGE, Стив Стрейндж, получил в прессе титул «короля новой романтики». Бесспорно, что как музыка VISAGE повлияла практически на все электронные группы 80-х (и аукается в различных ответвлениях электронной музыки по сей день), так изыски и эксперименты Стива с созданием новых необычных визуальных образов предвосхитили изыски в том же направлении многих других видных деятелей 80-х, создавших классические образы того славного десятилетия, — Пита Бернса, Марка Алмонда, Энни Леннокс и многих других, подготовили почву для будущих успехов этих лиц у самой широкой публики.

Может показаться парадоксальным, что широкомасштабного и прочного коммерческого успеха VISAGE (в отличие от пошедших по их стопам DURAN DURAN, CULTURE CLUB, SPANDAU BALLET и других) добиться не смогли — при том, что влияние проекта на дальнейшее развитие поп-музыки (и, в особенности, электронного ее направления) оказалось исключительным. Однако в данном случае уровень продаж и кассовых сборов вряд ли может адекватно отразить степень влиятельности ансамбля: пластинки VISAGE и по сию пору являются эталонами и источниками вдохновения для множества молодых музыкантов.

Забавно, но активная история проекта с легкостью уложилась в пять лет — с 1979-го по 1984-й. За этот довольно краткий временной промежуток VISAGE успели прогреметь по всей Европе со своим бессмертным гимном «Fade to Grey», а затем исчезнуть буквально через пару-тройку лет в атмосфере полного падения интереса публики к ним (справедливости ради нужно заметить, что подобное довольно часто случается с первопроходцами всех направлений в популярной музыке).

Однако влияние VISAGE и их классическое творческое наследие просто не позволяют обойти этот необычный проект вниманием — более того, требуют рассмотреть его историю по возможности максимально подробно, ибо она того, бесспорно, заслуживает. Итак:
* * * * * *

Центральной фигурой ансамбля был, как уже упоминалось, Стив Стрейндж, во многом VISAGE — это он, и история проекта неотделима от его жизни и деятельности. Так что история VISAGE будет рассмотрена в данной статье во многом «через призму» Стива.

Этот в высшей степени колоритный человек родился в городке Уайджин в Южном Уэльсе под фамилией Харрингтон 28 мая 1958-го. Как и огромная часть британской молодежи, как и почти все фигуранты будущего «новоромантического» движения, он в начале 70-х увлекся глэм-роком, особенно такими его фигурами, как Марк Болан, Брайан Ферри и, конечно же, Дэвид Боуи. Много времени Стив проводил в клубах, где играли т.н. «северный соул» — британскую разновидность американского черного направления. Это вряд ли удивительно, ибо в те годы, в первой трети 70-х, Уэльс был признанным центром «северного соула» и там располагались самые модные дискотеки этого направления (например, «Wigan Casino»).

Естественно, юный «глэмщик» начал огромное внимание уделять собственной внешности, пытаясь подражать своим эксцентричным кумирам, и привело это к тому, что в 1974-м Стива выгнали из школы (это была «Oakdale Comprehensive») за то, что он выкрасил собственные волосы в оранжевый цвет — «чтоб как у Боуи» — и в таком виде заявился на занятия. Видя, что в глухой провинции ничего особо не добьешься, парень уехал в Ньюпорт, где официально стал первым в городе панком. Некоторое время занимался тем, что организовывал местные панк-концерты и фестивали (выполняя практически всю работу сам — от создания рекламных материалов (афиш, постеров и т.д.) до поиска мест проведения мероприятий) - так, именно благодаря ему в Южном Уэльсе впервые сыграли THE STRANGLERS — и приобрел известность в локальном масштабе.

А в 1976-м Стив перебрался в Лондон, случилось это так: гастролировавшим по Уэльсу участникам одной из первых панковых групп, GENERATION X, попались на глаза афиши, рекламировавшие их выступления. Эти афиши были сделаны Стивом, восторженным поклонником группы, и впечатленный Билли Айдол, вокалист GENERATION X, предложил Харрингтону поработать с ними над афишами, объявлениями и оформлением пластинок (которых именно — почему-то умалчивается) уже в Лондоне. Некоторые источники утверждают также, что Стив был роуди ансамбля (т.е. отвечал за инструменты и аппаратуру), но сам он эти утверждения всегда опровергал.

Тем не менее, как минимум одного влиятельного друга Стив приобрел — ведь Айдол входил в состав т.н. «Bromley Contingent», той самой группы поклонников THE SEX PISTOLS, которая стала ядром всего панк-течения. Вскоре юный уэльский панк свел знакомство и с другими видными персонажами новой сцены — как, например, с женой Малькольма МакЛарена модельершей Вивьен Вествуд, а также с Джорджем O'Доудом, более известным ныне как Бой Джордж. Стив даже сумел — через знакомство с тогдашним басистом Гленом Мэтлоком — затесаться в круги, близкие к THE SEX PISTOLS и, в качестве друга группы, отправился с ними на первые панк-гастроли — т.н. «Anarchy tour», прошедшие с огромным успехом.

Естественным после этого было желание попробовать себя на сцене — более того, с самого того времени, как он переехал в Лондон, Стив хотел присоединиться к какой-нибудь группе (хотя поначалу имел не самое гламурное отношение к панк-сцене — чистил отхожие места в популярнейшем — и грязнейшем — панк-клубе «Roxy», а также работал в знаменитом магазине МакЛарена «Sex»). Осенью 1977-го ему это удалось, он стал вокалистом состава THE MOORS MURDERERS — довольно убогого и второсортного, единственной яркой чертой которого было безвкусное и провокационное название: в честь маньяков-детоубийц, орудовавших в Британии в первой половине 70-х. Интересно, что в состав входила и будущая вокалистка ТНЕ PRETENDERS американка Крисси Хайнд. Впоследствии Стив горько сожалел об этом необдуманном шаге, и вскоре он ушел из группы, но не раньше, чем фотографии участников ансамбля появились в газете «The Sunday Mirror» и наделали много шума.

После этого неприятного во всех отношениях опыта Стив на некоторое время отошел от «музицирования», однако полуголодное существование на пособии по безработице его не особо прельщало. Весной 1978-го он стал вокалистом в группе THE PHOTONS, исполнявшей довольно малоинтересный панк, но зато впечатляюще смотревшейся — так как название группы означает «световые частицы», ее участники нарядились в костюмы разного цвета. Выглядело все это очень пестро, но было ясно, что долгая карьера «Фотонов» вряд ли ждет. Самым ярким событием в молниеносной карьере этой команды был восьмидневный клубный тур по Британии, завершившийся распадом после довольно успешного концерта в лондонском «Covent Garden» перед аудиторией из сливок тогдашней панк-сцены (участники THE SEX PISTOLS, THE CLASH, GENERATION X и их окружение).

Вот тут, собственно, и берет свой исток история VISAGE. После концерта к Стиву подошли участники пауэрпоп-группы RICH KIDS — ударник Расти Иган и гитарист/вокалист Мидж Юр. Как вспоминает Стив, Миджу пришелся по душе подход юного панка к имиджевой стороне дела, так что он предложил ему поучаствовать в новом проекте, который они с Расти задумали.

Идея проекта была в том, чтобы записать какое-то количество материала, поэкспериментировав с новыми музыкальными технологиями — а именно, с электронным звуком. Благоприятствовала этому и сложившаяся ситуация — RICH KIDS записываться вместе более не собирались, так что на руках у Миджа оставалось некоторое количество свободного, неиспользованного студийного времени. Собственно, они с Расти уже поработали вместе над парой вещей — решили записываться вместе, приглашая со стороны нравившихся им музыкантов, но в остальном все делая своими силами. И вот одна из этих вещей, под названием «The Dancer», в записи которой участвовал гитарист Джон МакДжоф из группы MAGAZINE (здесь он, правда, играл на саксофоне), сохранилась и позже вошла в первый альбом VISAGE.

Скорее всего, пригласить Стива в свой новый проект предложил Расти — они с Харрингтоном свели знакомство еще в 1977-м — парни несколько раз пересекались в различных лондонских клубах, причём Расти в своём обычном громогласном тоне восхищался Стивом — его внешним видом вообще и одеждой в частности. Затем, после распада THE MOORS MURDERERS, Стив устроился работать в лондонский офис только что сформированных RICH KIDS. Парни сдружились (не в последнюю очередь на почве интереса к вычурным и эффектным одёжкам), Расти даже пригласил до того жившего в панк-сквоте Стива к себе на квартиру, и с тех пор почти все проекты задумывались ими вдвоём.

Иган был типичным лондонцем-кокни. Он родился 19 сентября 1957-го и ко времени панк-взрыва был как раз в подходящем возрасте 18-19 лет. Игре на ударных его обучал Ричард Бёрджесс, новозеландец, переехавший в Лондон, который к тому времени только-только создал свою группу LANDSCAPE. Расти поиграл в аккомпанирующем составе певицы Бетт Брайт THE ILLUMINATIONS, где на басу был недавно уволенный из THE SEX PISTOLS за любовь к музыке «битлов» Гленн Мэтлок. И когда тот стал собирать свой собственный состав, то пригласил в него нашего героя. Состав назвался THE RICH KIDS, с первым же синглом приобрёл успех, однако на протяжении всего 1978-го дела у группы шли всё хуже и хуже, пресса над ними смеялась, публика, состоявшая в основном из панков, в них плевала, пластинки не продавались, а тут ещё и начались трения между участниками — Мэтлоком и гитаристом Стивом Нью с одной стороны (они стояли за панк-курс) и Расти с Миджем Юром с другой (те интересовались электроникой и на одну из репетиций даже принесли синтезатор, купленный без спросу на деньги из общака группы). Понятно, что так группа долго протянуть не могла — и не протянула, загнувшись уже к концу 1978-го.

При этом уже с 1977-го Иган ди-джеил — сначала в клубе «London Speakeasy», затем в «The Embargo», что в Челси. И после распада RICH KIDS ди-джейство стало для него, в общем-то, основным занятием — причём на долгие десять лет.

Миджу и Расти нужно было как-то отвечать перед компанией «EMI» за довольно большой аванс, который та довольно опрометчиво выдала RICH KIDS, и выполнять контрактные обязательства, в противном случае они лишались возможности выпускать что-либо вообще. И вот в самом конце 1978-го все трое собрались и была записана демо-лента, в которую вошли «футуристическая» кавер-версия суперхита дуэта ZAGER AND EVANS «In the Year 2525», также был кавер песни «All the King's Horses» и первое совместное творение парней — «The Eve of Destruction». Роли на записи распределились следующим образом: Стив пел, Расти играл на ударных, а Мидж — на «инструментах» (проще говоря, на синтезаторе). Тем не менее, предложенная запись не впечатлила «EMI» и поддержки новый проект парней не получил.

А теперь оставим на короткое время зародыш VISAGE и совершим небольшой экскурс в клубную жизнь Лондоне той поры — жизнь, которую Стив и Расти вскоре изменят до неузнаваемости.

Нужно сказать, что с самых ранних дней панка в этом многообразном течении образовалась «маленькая, да удаленькая» фракция, члены которой называли себя «posers» (позеры). Эти молодые люди были равнодушны к грязно-анархистскому антуражу течения и его социально-политическим устремлениям, их больше интересовали радикальная авангардная мода и клубная жизнь. Они представали на публике в самых невообразимых своих костюмах и добавляли пущего шокирующего элемента в и без того броский визуальный образ панк-движения. Одним из главных позеров и был наш Стив; помимо него, заметными фигурами этой фракции были Джордж О'Доуд, Филип Саллон и дизайнер Крис Салливан. Постепенно у них нашлось любимое место для сбора — клуб «Louise's» («У Луизы») в Сохо, который в разные дни недели функционировал то как лесбийский ночный клуб, то как одно из популярных мест сбора панков.

Однако постепенно панк трансформировался, унифицируясь и становясь все более консервативным и грубым, обретал форму. В него «позёры» уже не вписывались, их вычурные одёжки вызывали панков лишь насмешки и отторжение (порой физическое). Соответственно и возможностей для «творческого самовыражения» в панк-кругах для хлопцев становилось всё меньше. В довершение всего, весной 1978-го «Louise's» закрылся, и позеры лишились любимого (и единственного) места сбора. И чтобы сохранить свою весёлую компанию, кросавчегам пришлось проявить упорство и целеустремлённость.

К осени нашлось новое место сбора — Расти, Стив и Крис Салливан договорились с хозяином небольшого клуба «Gossips» в Вест-Энде и тот разрешил им раз в неделю проводить у себя вечеринки. Клуб был переименован в «Billy's» и поначалу был открыл только по пятницам, привлекая довольно разношерстную, но весёлую толпу, однако всё это мало удовлетворяло зачинщиков. И вот появились новые идеи — точнее, идея. Стив с Расти отделились и открыли в том же месте «Club for Heroes», в котором стали проводить свои вечеринки, получившие название «Bowie Nights». Вместо пятницы или субботы сборища специально были назначены на вторник, чтобы на них приходили не отдыхающие в уик-энд банковские клерки и прочие «непосвящённые», а только представители богемы. Каждый приходящий должен был нарядиться самым вычурным образом. В первый вечер вторника клуб был битком набит, но вид пришедших заставил замереть с открытым ртом даже видавшего виды хозяина.

«Bowie Nights» стали еженедельными. Собственно, единственное, для чего проводились эти вечеринки — так для того, чтобы дать «позёрам» возможность собраться, «себя показать и на людей посмотреть», отдохнуть, пообщаться, потанцевать в дружелюбной обстановке, не опасаясь угрозы повергнуться нападению отъявленных панков, скинхедов или футбольных болельщиков или стать объектом насмешек для обывателей. Собственно, именно с этого момента можно говорить о зарождающемся еще «неоромантизме» как о реакции на панк. И именно в это время Стив стал тем, кем он сейчас и известен — решил, что его настоящая фамилия как-то не очень подходит к имиджу, назвался, критически изучив себя, Стрейнджем и с тех пор старался полностью своему псевдониму (Стрейндж — по-английски «странный») соответствовать.

Но естественно, что о клубе должно быть извещено как можно большее количество людей. И вот Лондон наводнили таинственные афиши и флаеры с надписями «Fame, fame — what's your name?«, «A club for heroes» или «Disco in Trans-Europe Express». Адреса не было, но слухами земля полнится — и вскоре каждый вторник в клубе стала собираться публика в самых пёстрых и вычурных костюмах — Стив лично стоял на контроле у дверей и не впущал желавших проникнуть внутрь посторонних — тех, кто был одет слишком банально, «нормально» и/или недостаточно стильно. Внутри была дискотека, на которой заправлял Расти, однако репертуар рехко отличался от ориентированного на диско репертуара большинства лондонских клубов — был подобран преимущественно электронный репертуар: KRAFTWERK, ТНЕ NORMAL, THE HUMAN LEAGUE, ULTRAVOX, но дань была отдана и былым кумирам — достойное место в программе заняли песни Дэвида Боуи (его «Берлинского периода») и ROXY MUSIC. Никаких «живых» концертов в клубе не предусматривалось, так что рок-пресса, вроде «New Musical Express» или «Sounds», не проявляла к зарождающемуся культу никакого интереса.

Тем не менее, постепенно в клуб начала сходиться лондонская богемная публика, народу приходило все больше и вскоре он уже не вмещал всех желающих, буквально трещал по швам: «Клуб мог вместить всего 250 человек, но приходило столько народу, что еще большему количеству людей приходилось отказывать» (Стив). Устроители всего этого безобразия почувствовали, что судьба делает им подарок. Толпа у входа? Тогда Стив и Расти передислоцировали клуб в новое, более просторное помещение, находившееся в Ковент-Гардене (Сохо, Центр Лондона), где в феврале 1979-го и открылся новый клуб — легендарный «The Blitz», Мекка тех, кого в конце концов назовут «неоромантиками». Толпа у дверей снова была просто огромной, заполоняла весь квартал — собирались люди в самых причудливых и сумасбродных нарядах, однако это еще не означало, что внутрь можно было пройти беспрепятственно. «Приходило достаточно людей, которые смотрелись отлично, которые нравились самим себе. Но этого мало — надо было выглядеть исключительно здорово» (Стив же). Слова «строгий фейс-контроль» тут не означают ничего: это был жесточайший, до садизма доходящий фейс-контроль.

«Предположим, что на вас футуристический блестящий комбинезон или красная косынка стиля «поднятая целина», но из полиэтилена (такие действительно делала Вивьен Вествуд!), или белый смокинг, ностальгия по веку джаза, но с немыслимыми розовыми лайковыми перчатками. Помножим все это на ярчайший макияж. Может быть, скривившись, вас и пропустят внутрь, где в гардеробе вас встретит Джордж О'Дауд, aka Бой Джордж. К слову, потом он был с позором изгнан за карманные кражи. И вот вы внутри! На стенах — плакаты времен Второй Мировой войны. Камерная атмосфера (читай, не продохнуть). Ди-джей ставит очередную музыкальную драму, в которой причудливо соединены классика и электроника. Царит полная анархия: каждый из гостей клуба может делать все, что хочет, не опасаясь за последствия» (из статьи «Британия. Стиль 80-х»).

К той поре относится и нашумевшая история, сильно добавившая клубу в популярности и привлекшая кучу народа — как Стив вспоминал в своей автобиографии «Blitzed», «на нашу удачу, однажды у дверей клуба объявился бухой Мик Джаггер. По легенде, я взял зеркало и поднес к его лицу с вопросом, который обращал ко многим потенциальным посетителям, — «а ты бы сам себя впустил?» На самом деле, несмотря на то, что я порой отшивал тех, чей вид не вписывался в атмосферу клуба, к сожалению, в тот раз все было не так. Я только поговорил с его друзьями, которые были более трезвы, Мик же в это время раздражался всё больше, постоянно спрашивал: «Ты чо, не знаешь, кто я такой?!» Я пытался быть вежливым и его друзья немного его успокоили, и вскоре он отправился в ночь в поисках развлечений. Но так случилось, что журналист из какой-то желтой газетенки оказался рядом, и на следующий день история появилась в печати с типичными для прессы преувеличениями. Так родилась легенда о том, что «Блиц» — это ультра-эксклюзивный клуб для молодой элиты».

Тщательная фильтровка у входа многих раздражала. За свою «политику» у дверей Стив заслужил многочисленные упреки в элитизме, однако сам он объяснял, что пытается сделать клуб тем местом, где люди не чувствовали бы себя стесненными какими-либо рамками, где они, что называется, как дома, среди друзей. К тому же, клуб не был рассчитан на массовый наплыв желающих — даже будучи гораздо больше «Billy's», он имел возможность вместить не более четырех сотен «экстравагантнейших людей Лондона».

(продолжение следует)

Link |